24 июня 1859 года житель Женевы швейцарец Анри Дюнан направлялся на встречу с французским императором Наполеоном III. Задумав основать в Алжире большое сельскохозяйст-венное предприятие, Дюнан натолкнулся на сопротивление властей. Стараясь добиться выполнения своего замысла, он решил обратиться к самому императору, сражавшуюся в то время с австрийской армией на стороне Италии, ведущей войну за независимость.

В тот самый день неподалеку от местечка Сольферино на севере Италии началось кровавое сражение, каких Европа не знала со дня Ватерлоо. Дюнан находится совсем рядом. Из своего экипажа, несущегося по дорогам Ломбардии, он отчетливо слышит звуки канонады. Всего через несколько минут ему суж-дено увидеть то, что в корне изменит всю его жизнь.

Сгущаются сумерки. Дюнан добирается до Кастильоне. В городке царят сумятица и неразбериха, он весь заполнен сол-датами, раненными в страшной битве. Девять тысяч человек лежат на улицах, площадях, в церквях. Вот она — встреча с ужасами войны, внезапная и жестокая.

Ошеломленный Дюнан выходит из экипажа. Обойдя весь город, он поднимается по дороге, ведущей к главной церкви — Кьеза Маджоре. Вдоль всего склона, по желобу, предназначен-ному для стока дождевой воды, непрерывным потоком в течение многих дней струится человеческая кровь...

Дюнан заходит в церковь. Повсюду лежат раненые. Одни тихо стонут, другие кричат от бо-ли. У Дюнана нет никаких медицинских знаний. Он пытается промыть раны, наложить, как умеет, повязки и поудобнее устроить раненых, лежащих вповалку на голом полу. Несчастных мучит жажда. Дюнан спешит к фонтану и приносит им воды. Он выслушивает последние желания умирающих, старается утешить их на пороге смерти. Он просит нескольких местных женщин помочь ему. Поначалу они боятся ухаживать за ранеными французами: вдруг возвратятся австрийцы и сурово покарают за помощь солдатам врага. Но Дюнану удается убедить их в том, что перед лицом страданий все равны и сейчас ничто иное не имеет значения. Вскоре они начинают повторять вслед за ним: «Tutti Fratelli» («Все мы братья»).

Но вместе с состраданием в сердце Дюнана растет и другое чувство: негодование. На устах всех этих раненых, от которых он не отходит ни на шаг ни днем ни ночью, одни и те же горькие слова: «Что же это происходит, сударь? Мы честно сражались, а теперь... Теперь нас бросили на произвол судьбы».

Именно это и потрясает Дюнана больше всего: эти люди брошены! Всего лишь несколько повозок, запряженных мулами, посланы на поле боя. Они могут забрать очень немногих раненых. С наступлением темноты на поле боя появляются мароде-ры и без малейшего стеснения срывают с несчастных одежду. Этим солдатам суждено умереть от истощения и жажды. Тем, кому удалось — своими силами или с помощью сердобольных товарищей— добраться до близлежащего городка, где они надеялись получить помощь, повезло не намного больше. Дюнан может заявить об этом с полным правом. В Кастильоне на девять тысяч раненых — всего шесть французских военных врачей. И это не какая-то случайность: к своему ужасу Дюнан узнает, что так бывает всегда. Причина этого чудовищного несоответствия в том, что санитарная служба армии столь малочисленна, что едва ли можно всерьез говорить о ее существовании... Солдат, потерявший способность сражаться, никому уже больше не нужен.

11 июля Дюнан отправляется обратно в Женеву. Картины человеческих страданий, невольным свидетелем которых он стал, постоянно преследуют Дюнана; он смутно чувствует, что должен сделать что-то еще...

В1862 году он пишет книгу «Воспоминание о битве при Сольферино». Он делает все, чтобы рассказать правду о той стороне войны, которую, как правило, стараются тщательно замалчивать.
Дюнан выдвигает конкретные предложения:

«<...>В чрезвычайных случаях, когда собираются <...> главы военных ведомств разных национальностей, отчего бы им не воспользоваться такими собраниями, чтобы выработать какие-нибудь международные, договорные и обязательные правила, которые, раз принятые и утвержденные, послужили бы основанием для создания Обществ помощи раненым в разных государствах Европы?<...>

<...>Цивилизованное человечество настоятельно требует создания организаций такого рода <...> Какой правитель откажет в своей поддержке таким обществам <... > Какое государство не захочет покровительствовать людям, старающимся сохранить жизнь его подданных?

<...>Отчего нельзя создать в мирное время общества, которые, во время войны, оказывали или организовывали бы помощь раненым и уход за ними? <...> Отчего не воспользоваться сравнительно мирным и спокойным временем для того, чтобы обсудить вопрос первостепенной важности с точки зрения и человечности, и христианства?»

Бесчисленные письма, приходящие со всех концов Европы, показывают Дюнану, что ему удалось задеть романтиче-скую струну, столь чуткую в душах европейцев середины ХIХ столетия. Однако их женевский адресат полагает, что недостаточно просто лить слезы.

Гюстав Муанье лишь немного старше Дюнана. В 1862 г., когда выходит в свет «Воспоминание о битве при Сольфери-но», ему исполнилось тридцать шесть. Он серьезнейшим образом изучает социальные вопросы и, в числе многих других своих дел, является председателем Общества поощрения общественного бла-га, снискавшего всеобщее уважение.

Прочитав «Воспоминание о битве при Сольферино» и полностью согласившись с выводами этой книги, Муанье решает действовать. Он наносит визит Дюнану. Эти два человека дополняют друг друга, являя вместе с тем совершенную противоположность. Им так и не суждено достигнуть полного взаимопонимания. Вместе с тем им удается сойтись на самом важном: в Женеве нужно организовать небольшой комитет, который займется претворением в жизнь идей Дюнана.

Созданный в феврале 1863 г. Комитет состоит всего из пяти человек: генерал Дюфур, первый президент, Гюстав Муанье, человек, который впоследствии станет президентом Комитета и на протяжении полувека будет править им железной рукой, Анри Дюнан, секретарь, д-р Лун Аппиа, страстно увлеченный военной хирургией, и, наконец, д-р Теодор Монуар. Эти пятеро женевских граждан вскоре составляют план действий.

Как и Дюнан, они считают, что все страны должны создавать такие общества, которые располагали бы еще в мирное время «спасателями-добровольцами», подготовкой которых занялись бы сами эти общества, а также складами медицинских материалов, носилками, корпией. Как только вспыхнет война, эти общества смогут тотчас же отправиться поля сражений и оказать помощь малочисленным медицинским подразделениям армий своих стран.

Остается выяснить, согласятся ли правительства, штабы и интендантские службы терпеть присутствие гражданских лиц, этих «любителей», на полях сражений? Подобно тому, как кайзеру Вильгельму I (в чем он как-то признался, беседуя с русским царем) нелегко быть монархом при таком канцлере, как Бисмарк, Гюставу Муанье нелегко быть председателем Комитета при таком секретаре, как Дюнан. Дюнан убеждает его отважиться еще на одно рискованное предприятие. Дело вот в чем: стараясь больше узнать о войне и беседуя со своим голландским другом д-ром Бастингом, Дюнан выясняет, что в тех случаях, когда военный врач оказывается между расположениями воюющих армий, неприятельские солдаты без малейших колебаний открывают по нему огонь. Ведь ни что не указывает на отсутствие у этого военнослужащего иных целей, кроме помощи раненым. Если военный врач служит в пехоте, он носит мундир пехотного офицера, если в кавалерии — мундир офицера-кавалериста. Вполне законная мишень. Или, допустим, на неприятельской территории, недалеко от линии фронта стоит какой-то дом, возле которого суетятся солдаты. Прекрасная мишень. Жаль, что нет никакой возможности узнать в нем военно-полевой госпиталь.

Величайшая заслуга Дюнана в том, что ему удается найти способ покончить с этим положением — смертельно опасным и в то же время нелепым. Для решения этой проблемы потребуется лишь одно: договориться о введении определенного опознавательного знака, общего для всех армий. Его будут носить врачи и санитары; он будет изображен на санитарных повозках; он будет вывешен над лазаретами и полевыми госпиталями. Одним словом, эта эмблема будет отличать всех тех, кто, состоя в рядах вооруженных сил, не принимает никакого участия в военных действиях и, следовательно, не может быть подвергнут нападению.

Это предложение столь необычно, что даже остальные члены Международного комитета принимают его весьма прохлад-но. Им кажется, что осуществить такой замысел им не по силам.
Но как переспорить Дюнана, тем более что на его стороне гуманность и логика? Ему приходит в голову один очень простой способ: он лично рассылает письма всем властелинам Европы и приглашает их послать своих представителей на конференцию, местом которой назначена Женева, а датой — 26 октября 1863 г. А затем составляет циркулярное письмо, которое печатает на собственные средства и рассылает всем европейским правительствам: он просит их прислать делегатов на Женевскую кон-ференцию.

Он встречается с официальными лицами, у которых буквально вырывает обещание ходатайствовать перед своими правительствами о направлении делегатов в Женеву. Его представляют королю, кронпринцу, кронпринцессе; все они уже прочитали его книгу и оказывают ему радушный прием. Затем Дюнан едет в Дрезден, в Вену, в Мюнхен, где его принимают король Саксонии Иоганн, эрцгерцог Райнер, военный министр Баварии и т. д., и т. п. ... Повсюду ему удается вызвать энтузиазм.

26 октября в Женеве открывается Международная конфе-ренция, которая полностью оправдывает надежды ее организа-торов. Успех просто невероятный: в заседаниях принимают участие 18 представителей 14 правительств. Делегаты — военачальники, военные врачи, интенданты — поначалу признаются в том, что испытывают определенное недоверие к предложенному на их рассмотрение проекту — он кажется им слишком необычным, слишком дерзким. Заразившись энтузиазмом организаторов, участники Конференции принимают Решения, содержащие следующие принципиальные положения:

«Ст. 1. Каждая страна должна иметь комитет, чья обязанность состоит в том, чтобы, в случае войны и если возникнет такая необходимость, оказывать помощь санитарным службам вооруженных сил всеми имеющимися а его распоряжении средствами.
Ст. 5. Во время войны комитеты воюющих государств оказывают помощь вооруженным силам своего государства, насколько позволяют имеющиеся у них средства, в частности, они организуют добровольный персонал и приводят его в состояние готовности, а также по согласованию с военными вла-стями заблаговременно подготавливают помещения для ухода за ранеными».
«Ст. 8. Такой персонал во всех странах носит единообразный отличительный знак — белую нарукавную повязку с красным крестом».

А вот вторая из трех рекомендаций, принятых на Конференции:

«Во время войны воюющие государства должны провозглашать нейтралитет санитарных повозок и военных госпиталей, а также полностью и совершенно нейтральными должны быть признаны официальный санитарный персонал и добровольный медицинский персонал, жители страны, приходящие на помощь раненым, и сами раненые».

Запомним день, когда был подписан этот важнейший документ: 29 октября 1863 г. Это день рождения Красного Креста.

Менее чем через два месяца после этого события «Международный комитет по оказанию помощи раненым» — так отныне именуется Комитет пяти — с радостью узнает о создании первого Общества помощи: его родиной стал Вюртемберг. Менее чем за год появилось на свет десять новых обществ: в герцогстве Ольденбургском, в Бельгии, Пруссии, Дании, Франции, Италии (в Милане), Мекленбурге, Испании и Гамбурге.

Для Муанье принять какую-либо идею значит немедленно взяться за работу. И вновь они с Дюнаном начинают совместный труд. Муанье составляет текст договора. Что же касается Дюнана, то он снова показывает себя непревзойденным мастером в той области, которую сейчас назвали бы «связи с общественностью».

На Конференцию, открывшуюся 8 августа 1864 г. в Женеве, съезжаются представители 16 правительств. Все они уже успели ознакомиться с документами, подготовленными Международным комитетом, и, как становится понятно с самого начала, стремятся к успешному завершению переговоров. Проект договора, составленный Муанье, очень хорош, он вызывает у участников лишь незначительные замечания. Всего несколько дней уходит у полномочных представителей, собравшихся в старинной женевской ратуше, на принятие окончательного варианта. Вот некоторые отрывки из этого текста:

«Ст. 1. Походные лазареты и военные госпитали будут признаваться нейтральными и на этом основании почитаться неприкосновенными и пользоваться покровительством воюющих сторон во все время, пока в них будут находиться больные или раненые.
Ст. 2. Право нейтральности будет распространяться на лич-ный состав госпиталей и походных лазаретов, включая части интендантскую, врачебную, административную и перевозоч-ную для раненых, а также включая священнослужителей, когда он будет в действии и пока будут оставаться раненые, коих тре-буется подобрать или оказать им помощь.
Ст. 7. Для госпиталей и походных лазаретов и при очищении таковых будет принят особый, для всех одинаковый, флаг. Он должен, во всех случаях, быть постановлен вместе с флагом национальным.
Равным образом для лиц, состоящих под защитою нейтралитета, будет допущено употребление особого знака на рукаве; но выдача оного будет предоставлена военному начальству.
Флаг и знак на рукаве будут белые с изображением красно-го креста».

Итак, снова предметом переговоров становится эмблема Красного Креста. Еще год назад она служила всего лишь опо-знавательным знаком для добровольцев, объединенных в Общества помощи раненым. Теперь она обрела новое значение. Она предоставляет тем людям, которые ее носят, транспортным средствам, которые снабжены ею, зданиям, которые ею отмечены, особый статус. Она защищает их в силу положений торжественного соглашения, заключенного между держава-ми, — Женевской конвенции об улучшении участи раненых и боль-ных воинов во время сухопутной войны, подписанной 22 августа1864 г.

Запомним и эту дату. Ведь эта маленькая Конвенция, со-стоящая всего из десяти статей, знаменует новый этап в истории человечества. С нее начинается все договорное право войны, а также все гуманитарное право. Именно этот документ лежит в основе Гаагских и, что еще более очевидно, Женевских конвенций.

К концу 1864 года конвенцию ратифицировали Франция, Швейцария, Бельгия, Нидерланды, Италия, Испания, Швеция, Норвегия, Дания и Великое герцогство Баден.

Боевым крещением для только что принятой конвенции стала разразившаяся в 1866 году война между Пруссией и Австрией. Бисмарк верил, что для того, чтобы добиться объединения Германии, необходимо разгромить Францию. В результате этого четырьмя годами позже в 1870 году началась франко-прусская война. Именно в ходе этой войны Международным Комитетом было основано Первое информационное агентство для родственников раненых и попавших в плен солдат. Позднее серия конфликтов, известных по названием Восточный кризис (1875-1878 годов), заставила делегатов Красного Креста отправиться на Балканы. Им пришлось побывать здесь еще не раз – во время сербско-болгарской войны 1885-1886 годов и Балканской войны 1912-1913 годов.

Все это время МККК оставался основной движущей силой в области развития международного гуманитарного права. Это стало возможным, благодаря тому опыту, который был накоплен его делегатами.