Главная
Конфиденциальность - основополагающий принцип в работе МККК, но она не безусловна
24-09-2010 Интервью
Конфиденциальность позволяет МККК получать доступ к людям, пострадавшим в результате роста напряженности, вспышек насилия и вооруженных конфликтов. Принцип конфиденциальности обеспечивает доверие к МККК, помогает налаживать диалог и добиваться положительных изменений. Но что происходит в случаях, если конфиденциальность нарушается? Предлагаем вашему вниманию интервью заместителя директора Управления МККК по оперативной деятельности Доминика Штилхарта.
МККК известен своим конфиденциальным походом к решению наиболее сложных проблем (за что организацию иногда критикуют), к числу которых относятся проблемы, связанные с пребыванием граждан в учреждениях содержания под стражей. Также МККК знают из-за его усилий по обеспечению защиты жизни и достоинства мирных жителей и других лиц, которые не относятся к разряду комбатантов. Те, кто критикуют методы МККК, настаивают на том, что организация слишком засекречена и что она должна обнародовать свои наблюдения, особенно в тех случаях, когда дело касается условий содержания под стражей и обращения с заключенными. Защитники же МККК утверждают, что конфиденциальный диалог является важнейшим условием обеспечения защиты и помощи тем, кто пострадал в результате конфликтов.
МККК убежден, что конфиденциальность является важнейшим инструментом, который позволяет МККК получать досту п к людям, пострадавшим в результате роста напряженности, вспышек насилия и вооруженных конфликтов. Принцип конфиденциальности позволяет МККК строить доверие, налаживать диалог и добиваться положительных изменений. Но, как считает заместитель директора Управления МККК по оперативной деятельности Доминик Штилхарт, для того, чтобы работа была эффективной, конфиденциальность должна действительно соблюдаться.
Почему МККК отказывается делиться своими наблюдениями с общественностью?
Наша основная цель заключается в том, чтобы улучшить условия жизни людей, пострадавших в результате вооруженного конфликта и боевых действий, независимо от того, кем они являются. Мы открыто высказываемся по некоторым вопросам и обнародуем свои оценки гуманитарной ситуации в странах, где идет вооруженный конфликт. Но когда дело доходит до нарушений международного гуманитарного права, очень важно, чтобы мы могли решать эти проблемы, в первую очередь, основываясь на принципе конфиденциальности.
Например, мы можем выпустить пресс-релиз с напоминанием о правах заключенных или рассказом о гуманитарный последствиях роста напряженности и вынужденного переселения граждан, но мы не будем открыто говорить о конкретных случаях дурного обращения с отдельными гражданами или о конкретных нарушениях международного гуманитарного права.
Когда наши делегаты сталкиваются со случаями нарушения международного гуманитарного права, намеренными или случайными, они напрямую связываются с властями или другими сторонами, участвующими в конфликте, высказывая им свою озабоченность теми или иными вопросами. Среди тех, с кем строят свой диалог представители МККК, достаточно широкий круг людей – от тюремных надсмотрщиков и военных командиров до лидеров повстанцев и бойцов вооруженных оппозиционных группировок. Наша цель - наладить конфиденциальный диалог с теми, кто имеет полномочия для изме нения ситуации к лучшему.
МККК также работает во многих странах и регионах, где обнародование ситуации и ее критическая оценка часто не приветствуются. Конфиденциальность - это основополагающий фактор, который позволяет МККК открыть те двери, которые в противном случае остались бы закрытыми, и получить доступ к людям, нуждающимся в помощи в тех учреждениях, куда многие другие организации не могут попасть.
Очевидно, что МККК иногда делится имеющейся у него информацией с третьими сторонами. Почему такое происходит?
В некоторых случаях, мы можем, безусловно, поделиться общими или конкретными сведениями, вызывающими нашу озабоченность, с отдельными третьими сторонами. Как правило, в качестве третьей стороны выступают государства. Такой обмен информацией происходит в рамках мобилизации поддержки важных гуманитарных операций. Его цель заключается в том, чтобы рассказать о том, что мы делаем в данный момент, или же иногда косвенно повлиять на стороны в конфликте, чтобы добиться улучшения ситуации. Обмен информацией всегда происходит на двусторонней основе и осуществляется в условиях строгой конфиденциальности.
Не было бы более эффективным обнародовать случаи нарушений?
Конфиденциальность – не то же самое, что согласие. Мы публично не выступаем по многим вопросам, но это не означает, что мы молчим и ничего не делаем. МККК занимает достаточно твердую позицию, когда дело доходит до мониторинга нарушений. Если это необходимо, мы готовы обсуждать вопросы, вызывающие нашу озабоченность, на самом высоком уровне, включая глав государств и правительств, для того, чтобы положить конец нарушениям.
МККК регулярно напоминает тем, кто участвует в конфликте, об их обязательствах в соответствии с международным гуманитарным правом. Орган изация не только настаивает на необходимости обеспечить защиту мирных граждан во время военных операций. Она также содействует освобождению заложников, удерживаемых оппозиционными группировками, и прилагает все усилия к налаживанию диалога со всеми сторонами в конфликте.
Это далеко не просто. Улучшений удается добиться не всегда так быстро и безболезненно, как этого хотели бы мы или те, кто становится жертвами нарушений международного гуманитарного права. Однако наш подход опробован и проверен временем и позволяет нам действительно помогать тем, кто страдает в результате вооруженных конфликтов.
МККК не делится конфиденциальной информацией с прессой или какими бы то ни было третьими сторонами и не дает разрешения на публикацию сведений, поскольку всегда существует риск, что наши наблюдения могут быть использованы в политических или других целях той или иной стороной.
Обсуждая серьезные проблемы, к числу которых относятся случаи дурного обращения, без привлечения общественности, правительства и негосударственные формирования часто гораздо более охотно признают существование проблемы и идут на то, чтобы принять необходимые меры.
МККК придерживается конфиденциального подхода потому, что это помогает нам во многих случаях достигать реальных результатов. Однако мы знаем, что это не единственный эффективный метод борьбы с нарушениями международного гуманитарного права.
Что происходит в случаях, если ваши отчеты становятся достоянием общественности?
Если наши конфиденциальные наблюдения становится достоянием общественности, могут пострадать люди, которым мы стараемся помочь.
Если это происходит, власти могут прекратить наши посещения отдельных заключенных или закрыть нам доступ в определенные учреждения содержания под стражей, сделав для нас невозможн ым оказание помощи нуждающимся. На то, чтобы восстановить доверие и снова получить доступ в эти учреждения, может уйти очень много времени.
Наше отсутствие, в первую очередь, скажется на положении тех людей, которые ищут помощи и зашиты МККК, включая заключенных, вынужденных переселенцев и семьи, разлученные со своими родственниками в результате вооруженного конфликта.
Помимо этого, важным аспектом также является защита личной информации. При разговоре с каждым человеком мы всегда спрашиваем, может ли он разрешить нам упомянуть его имя или его конкретную ситуацию при попытке помочь ему и решить ту проблему, которой он с нами поделился. Это касается не только заключенных и вынужденных переселенцев, но также и жертв изнасилований и детей-солдат. Мы делаем все возможное для защиты их личной информации и сохранения конфиденциальности. Утечка информации может подвергнуть опасности этих людей и их семьи.
А как насчет юристов и адвокатов – могут ли они читать ваши отчеты?
Если МККК позиционирует отчет как конфиденциальный, это означает, что он предназначен только для властей или сторон в конфликте, которым он адресован. Мы выступаем против любого обнародования или публикации этой информации без нашего согласия.
МККК осознает, что обладать свидетельствами того, что происходит во время вооруженных конфликтов, это привилегия и ответственность, и мы понимаем, почему суды могут пожелать использовать наши наблюдения в качестве свидетельств или попросить нас свидетельствовать.
Однако это снова может поставить под угрозу тех людей, которые доверились нам, рассказав нам о своих зачастую крайне болезненных переживаниях. Если эта информация станет достоянием общественности, они и, возможно, даже их семьи могут подвергнуться наказаниям и преследованиям.
Утечка документов может также угрожать нашей способности продолжать работу в отдельных странах и регионах и поставить под угрозу безопасность наших коллег.
Вот почему МККК на протяжении долгого времени придерживается практики сохранения конфиденциальности. В результате этого, государства не могут просить делегатов МККК свидетельствовать или выступать в качестве свидетелей перед национальными судами. Этот свидетельский иммунитет подтверждался рядом национальных и международных трибуналов, к числу которых относится Международный уголовный трибунал по бывшей Югославии, Международный уголовный трибунал по Руанде и Специальный суд по Сьерра-Леоне.
Более 80 стран также признали этот иммунитет специальными договорами или законодательными актами. Помимо этого, Правила процедур и свидетельств для Международного уголовного суда регламентируют, что «последнее слово по вопросу об обнародовании информации остается за МККК». Ни одной другой организации не была предоставлена такая привилегия, и МККК считает, что свидетельский иммунитет подчеркивает важность конфиденциальности как основополагающего принципа его работы.
МККК мог бы когда-нибудь пересмотреть свои конфиденциальные правила?
Конфиденциальность должна иметь свои пределы, и МККК оставляет за собой право открыто обнародовать свои наблюдения или прекратить свою работу в экстренных случаях. Например, если удерживающие власти обнародуют отрывки из одного из наших конфиденциальный отчетов без нашего согласия, мы оставляем за собой право опубликовать весь отчет, для того чтобы предотвратить любую неточность или неверную интерпретацию наших наблюдений или рекомендаций.
Таким же образом, если после неоднократных просьб с нашей стороны, к заключенным продолжает применяться дурное обращение, или если нам не дают работать в соответствии с принятыми в организации оперативными п роцедурами, мы можем приостановить посещения заключенных и публично объяснить свои причины.
Если же становится ясным, что наш конфиденциальный подход не работает, например, из-за того, что правительство или оппозиционная группировка просто отказываются принимать всерьез те проблемы, которые вызывают нашу озабоченность, и мы понимаем, что исчерпали все формы убеждения, мы можем принять меры и примем их, публично обнародовав свои наблюдения. Такое решение никогда не бывает легким, но важно помнить, что конфиденциальность не может быть безусловной.
Что вы имеете ввиду, говоря об «оперативных процедурах»?
Чтобы обеспечить максимальную полноту и непредвзятость нашего анализа ситуации, МККК следует ряду правил при посещении заключенных, придерживаясь их независимо от обстоятельств.
Делегаты МККК должны иметь возможность беседовать с каждым заключенным конфиденциальным образом. Это важно, поскольку конфиденциальность в нашей работе не ограничивается контактами с властями. Если заключенный дает нам разрешение на то, чтобы обсудить его или ее проблемы с властями, мы это сделаем, но никогда не поступим подобным образом без разрешения.
Помимо этого, наши делегаты должны также иметь возможность инспектировать все камеры и другие тюремные помещения. Посещения должны быть разрешены так часто, как этого просит МККК, и осуществляться на протяжении всего срока, пока люди находятся в заключении. Наряду с этим, все заключенные должны иметь возможность переписываться со своими семьями посредством посланий Красного Креста и получать такие же послания от близких.
Еще одним важным элементом нашей работы является то, что делегаты МККК имеют разрешение проводить конфиденциальные дискуссии с удерживающими властями до и после каждого посещения для обсуждения имеющихся проблем и рекомендаций по их р ешению, когда это необходимо.
МККК также индивидуально регистрирует всех заключенных, что облегчает мониторинг их дальнейшей судьбы и предотвращает исчезновения людей.
Каждый год мы посещаем более полумиллиона заключенных в почти 75 странах мира. Эти стандартные критерии применяются во всех учреждениях содержания под стражей, которые мы посещаем. Если на наши методы работы накладываются ограничения, у нас иногда не остается иного выбора, как приостановить посещения до тех пор, как эти правила снова не буду соблюдаться.
Вы лично убеждены, что работая подобным образом, можно добиться изменений к лучшему?
Я знаю, что это возможно, поскольку я видел, как это происходило много раз. Иногда нам удается повлиять на одну ситуацию в большей степени, чем на другую, а иногда процесс может быть очень длительным. Наши делегаты знают, что даже если прогресса удается добиться не сразу, иногда просто достаточно продолжать свою работу в учреждениях содержания под стражей.
Это можно прочесть в глазах заключенных, которые находятся в камере. Это можно прочесть и по лицам матерей, которые стараются накормить своих детей в разгар вооруженного конфликта. Когда очень мало надежды на то, чтобы реально изменить ситуацию, простое знание того, что о тебе кто-то заботится, уже большое дело.
Что я знаю наверняка, так это то, что доверие не строится в одночасье. Этот процесс требует времени, усердия и настойчивости. Сложно установить конструктивный диалог с людьми, которые зачастую не хотят слышать то, что нам приходится им говорить. Но гораздо чаще они все-таки слушают, и я считаю это поводом полагать, что конфиденциальность и в дальнейшем выдержит испытание временем.
-
доля
|
К началу страницы
