Часто задаваемые вопросы: международное гуманитарное право и применение дронов в ходе вооруженных конфликтов

Нет, ни договорное, ни обычное международное гуманитарное право (МГП) не содержит прямого запрета ударных дронов. С правовой точки зрения они аналогичны средствам поражения, носителями которых выступают пилотируемые боевые летательные аппараты, такие как вертолеты или самолеты.

При применении дронов в ходе вооруженных конфликтов должны соблюдаться те же нормы, что и при применении любых других видов вооружений, так же как и принципы проведения различия, соразмерности и принятия мер предосторожности. Это означает, что дроны могут применяться для нанесения ударов только по комбатантам и военным объектам, при этом должны приниматься все возможные меры предосторожности, чтобы предотвратить или по крайней мере свести к минимуму ущерб гражданскому населению.

Общего запрета ударных дронов не существует, поскольку они не считаются оружием, неизбирательным по своей сути и способным нанести чрезмерные повреждения или причинить излишние страдания. Однако применение дронов может быть запрещено в тех случаях, когда они несут на борту вооружение, на которое наложен прямой запрет (например, противопехотные мины, кластерные боеприпасы, биологическое или химическое оружие). 

Операторы дронов обязаны всегда соблюдать нормы международного гуманитарного права, следовательно:

• наносить удары допустимо только по комбатантам и военным объектам;
• неизбирательные нападения, влекущие за собой несоразмерный ущерб, запрещены;
• должны приниматься все возможные меры предосторожности, чтобы предотвратить или свести к минимуму ущерб гражданскому населению и объектам.

Эти нормы применяются в случае запуска снаряда с борта как беспилотного, так и пилотируемого летательного аппарата. 

С гуманитарной точки зрения при выборе средства поражения следует отдавать предпочтение системам вооружений, обладающим наибольшей точностью и позволяющим сократить ущерб гражданскому населению. Считается ли таким оружием тот или иной дрон, зависит от его технических характеристик, точности данных, имеющихся в распоряжении оператора, и от того, как дрон используется в конкретных условиях. 

Хотя операторы дронов и находятся на удалении от поля боя, они управляют дронами, выбирают цели и принимают решение о нанесении удара. Как правило, операторы дронов находятся под ответственным командованием в рамках организационной структуры воинских формирований. В соответствии с международным гуманитарным правом (МГП), при ведении боевых действий с применением дронов операторы и их командиры несут ответственность за соблюдение норм МГП, касающихся проведения различия, соразмерности и принятия мер предосторожности.

Удаленность от поля боя не умаляет правовых обязательств. С точки зрения права вооруженных конфликтов, операторы дронов ничем не отличаются от пилотов летательных аппаратов: они обладают таким же статусом, и на них возложены те же обязательства. 

Психологические последствия для мирных жителей, которые постоянно видят или слышат пролетающие мимо дроны, могут быть самыми серьезными. Люди испытывают страх, стресс и тревогу, особенно когда неясно, в каких целях — военных, гуманитарных или для обеспечения безопасности — используются дроны. Все это становится причиной стойкого ощущения уязвимости, беспомощности, отсутствия контроля над ситуацией, люди перестают чувствовать себя в безопасности.

Это, в свою очередь, может привести к посттравматическому стрессовому расстройству, которое часто возникает у жителей регионов, где идет конфликт, или к усилению его симптомов. В результате нарушается привычный образ жизни, ограничивается свобода передвижения, некоторые люди вынужденно оставляют свои дома. Больше всех страдают дети: описанные явления сказываются на их благополучии, развитии, мешают им ходить в школу и играть. 

Как правило, FPV-дроны представляют собой квадрокоптеры, оснащенные фронтальной камерой. В технологическом отношении они проще беспилотников самолетного типа. Оператору FPV-дрона не обязательно иметь специальное образование и проходить летную подготовку. Все чаще они используются как дроны-камикадзе: беспилотник направляют на цель, и в момент столкновения происходит детонация размещенной на его борту боевой части, что приводит к поражению соответствующего объекта. 

Все более частое применение FPV-дронов и дронов-камикадзе вызывает обеспокоенность с гуманитарной и правовой точек зрения, поскольку:  

• зачастую операторам дронов трудно отличить законную цель от незаконной из-за низкого качества изображения, передаваемого аналоговой камерой с борта дрона;
• из-за плохого качества изображения сложнее оценить соразмерность причиняемого ущерба; также из-за низкого качества изображения оператор не может понять, будет ли в ходе нападения нанесен ущерб гражданским лицам и объектам, не говоря уже о том, чтобы определить, окажется ли такой ущерб чрезмерным по сравнению с ожидаемым военным преимуществом;
• дроны-камикадзе, которые не смогли обнаружить цель или не долетели до нее, могут причинить ущерб гражданскому объекту или объекту с неопределенным статусом; упавшие на землю дроны с неразорвавшейся боевой частью могут представлять угрозу с точки зрения оружейной опасности.  

Таким образом, гражданское население может подвергнуться еще большей опасности. 

При применении дронов как в военных, так и в гражданских целях существует опасность нарушения принципа проведения различия. Адаптированные к применению в военных целях гражданские беспилотники могут выглядеть точно так же, как дроны, используемые при осуществлении гуманитарной деятельности, что может привести к путанице, вызвать недоверие, создать угрозу безопасности и препятствовать оказанию гуманитарной помощи.

Применение ударных дронов может подвергнуть еще большей опасности сотрудников, имущество и транспорт гуманитарных организаций, которые пользуются защитой в соответствии с международным гуманитарным правом. Технические сбои, ошибки в выборе целей и неспособность отличить гуманитарных работников от участников боевых действий могут подвергнуть гражданских лиц и гуманитарных работников опасности.

МККК осуществляет мониторинг последствий применения дронов для гуманитарной деятельности и поднимает вопросы, вызывающие обеспокоенность, в диалоге с соответствующими властями, чтобы предотвратить или сократить причиняемый ущерб. 

Дронами могут называться разные летательные аппараты, и международное гуманитарное право (МГП) регулирует их применение в зависимости от предназначения:

• дроны, используемые в качестве средств доставки боеприпасов: если дрон используется для доставки боеприпаса, который соответствует характеристикам мины, такой боеприпас следует считать дистанционно устанавливаемой миной и, следовательно, в этом случае должны применяться соответствующие запреты и ограничения в отношении мин, мин-ловушек и других взрывных устройств. В определенных условиях такие дроны можно отнести к автономным системам вооружений.
• дроны, используемые в качестве боеприпасов (например, дроны-камикадзе, барражирующие боеприпасы): зависают в воздухе, а затем наносят удар, самоуничтожаясь при столкновении с целью. В таких случаях сам дрон является боеприпасом. 
• дроны, способные функционировать автономно: некоторые дроны используют технологии, позволяющие им функционировать автономно, поэтому такие дроны следует считать автономными системами вооружений, то есть системами вооружений, которые после приведения в действие способны выбирать и поражать одну или несколько целей без участия человека.  

Существующие нормы МГП регулируют применение автономных систем вооружений, в том числе запрещают системы вооружений, которые являются неизбирательными по своей сути. Однако МККК считает, что эти нормы должным образом не отражают всех гуманитарных, правовых и этических соображений, касающихся таких систем. Мы по-прежнему призываем принять новые нормы, которые уточняли бы то, как МГП применяется к таким технологиям, и учитывали бы риски гуманитарного характера и основные этические соображения. 

Новые юридически обязательные нормы позволят внести ясность и обеспечить последовательность правоприменения. Мы обеспокоены тем, что в отсутствие таких норм дальнейшая разработка и практика использования автономных систем вооружений могут привести к ослаблению защиты, которая в настоящее время предоставляется жертвам войны. 

Международное гуманитарное право (МГП) предоставляет защиту всем лицам, вышедшим из строя, в том числе тем, кто явным образом выражает намерение сдаться. Они не должны становиться целью нападения.

Эти нормы применяются вне зависимости от того, какие вооружения используются. Однако могут возникнуть вопросы практического характера: например, можно ли в текущих условиях безопасно эвакуировать человека, содержать его под стражей и обеспечить ему элементарный уход.

Сдача в плен в условиях применения автономных систем вооружений вызывает еще большую обеспокоенность потому, что такие системы не всегда могут достоверно считывать или интерпретировать знаки, которые подает человек, выражая намерение сдаться, что повышает опасность неверного распознавания таких знаков.

МККК продолжает пристально следить за развитием событий и подчеркивает, что для обеспечения соблюдения МГП при любых обстоятельствах человеку необходимо сохранить контроль над системами вооружений и способность принимать решения, связанные с их применением.