Руанда: "Можно убить столько людей, сколько хочешь, но нельзя убить память о них"

29-03-2004

Текст выступления Филиппа Гайара, главы делегации МККК в Руанде в 1993-1994 гг., на Конференции по предотвращению геноцида, проводившейся в январе 2002 г. организацией Aegis Trust и министерством иностранных дел Великобритании.

В 1994 г., до, во время и после геноцида, в ходе которого погибло около 1 миллиона людей, в большинстве – гражданских лиц, я дал сотни интервью корреспондентам различных газет, на радио и телевидении, подготовил множество отчетов и выступил с докладами перед самыми разными аудиториями и широкой общественностью. Сейчас, по прошествии стольких лет я думаю, что, конечно, это было необходимо, но все эти выступления были также своего рода эффективной терапией, в которой я нуждался.

   

Затем с конца 1994 г. я решил больше не рассказывать о руандийском геноциде и стал отклонять любые просьбы об этом. Мне хотелось прекратить публичные выступления и снова стать незаметным, как и подобает делегату МККК, к тому же по натуре я человек застенчивый и скромный.

Почти 8 лет прошло после этих страшных событий, и, находясь в этом зале, я снова начинаю о них рассказывать. И не потому, что я стал менее застенчивым, чем 8 лет назад или что мне захотелось, чтобы меня снова заметили. Вовсе нет – мне хочется отдать долг памяти всем тем, кто погиб в Руанде в 1994 г. и о ком в последствии практически позабыли, в результате чего некоторые из нас склонны видеть в руандийском геноциде лишь " тему для социологического исследования " .

Но для тех, кто погиб, и особенно – для тех, кто выжил, эти события, конечно, не являются и никогда не будут " темой для социологического исследования " .

В память о них я нахожусь сегодня здесь. Можно убить столько людей, сколько хочешь или можешь, но нельзя убить память о них. Память – это самая невидимая и самая прочная субстанция на земле. Ее невозможно разрезать, как алмаз, в нее нельзя выстрелить, потому что ее не видно, но она повсюду вокруг нас, она – в полном молчании, невысказанных страданиях, шепоте, отсутствующих взглядах. Иногда ее можно почувствовать и тогда ее можно услышать – четко, как шепот в тишине. Иногда запах остается невыносимым, даже если после событий, с которыми он ассоциируется, прошли десятки лет.

Тревожные сигналы, нейтральность и освещение в средствах массовой информации

В июле 1993 г. за две недели до того, как президент Хабиаримана и Алексис Каниаренгве подписали мирное соглашение в Аруше, мы встретились с президентом Хабиариманой. Когда мы заговорили об опасности, которую представляют противопехотные мины, установленные на линии фронта, он ответил нам, что прекрасно осознает ее, добавив, что, на самом деле, главная опасность состоит в том, что заминированы сердца и умы руандийцев. Это был своего рода " тревожный сигнал " .

Через месяц после подписания мирного соглашения я встретился с Матье Нгирумпаце, председателем НРДР, правительственной партии, и спросил его, что он думает об этом только что подписанном соглашении. Он ответил мне, что не слишком верит в него и что очень часто в Африке мирные соглашения остаются только на бумаге. Еще один " тревожный сигнал " .

Приблизительно через две недели около 50 гражданских лиц были убиты в демилитаризованной зоне, находящейся под контролем войск ООН, которыми командовал генерал Ромео Далер. Сразу же " Свободное радио и телевидение тысячи холмов " обрушилось с нападками на генерала Далера, цинично обвинив его в неспособности выявить и наказать лиц, виновных в этом массовом убийстве. Эта попытка настроить население против сил ООН по поддержанию мира стала еще одним " тревожным сигналом " .

В январе 1994 г . в Кигали положение было очень напряженным. Ничего не изменилось и в феврале, когда были убиты один из членов правительства Фелисьен Катавази и председатель экстремистской партии КЗР Мартин Бушиана.

  Отдельные вооруженные столкновения на севере  

На этом закончился диалог между правительством и Руандийским патриотическим фронтом (РПФ). На севере страны имели место отдельные вооруженные столкновения.

Накануне Пасхи меня вызвал дуайен дипломатического корпуса и посоветовал принять меры предосторожности, так как ожидались какие-то серьезные события. Снова предостережение. Я потребовал от своих сотрудников не выезжать из города.

Кристоф Плейт писал: " Только когда начинается война или голод, люди спрашивают себя: а что же их вызвало? Тогда периоду, предшествовавшему катастрофе, посвящаются газетные полосы или статьи, в которых дается исторический анализ обстановки. Освещение конфликтов в средствах массовой информации несомненно может на них повлиять, но никогда не может их предотвратить " ( " Journalists'reports cannot prevent conflict " , Revue internationale de la Croix-Rouge, n° 839, pp. 617-624, 30 septembre 2000).

Геноцид в Руанде настолько хорошо освещался средствами массовой информации, особенно западными, что все, кто смотрел телевизор, слушал радио или читал газеты, могли ежедневно следить за тем, как развивались события. Можно даже сказать, что велся прямой репортаж о геноциде, предоставляющий правительствам и населению достаточно подробную информацию о том, что на самом деле происходило в стране.

  МККК говорит о "систематических массовых убийствах"  

Возможно, как никогда ранее в течение всех 130 лет своего существования МККК содействовал освещению э тих событий средствами массовой информации. 28 апреля 1994 г., почти три недели спустя после того, как стали совершаться акты геноцида, он призвал правительства соответствующих государств, в том числе, всех членов Совета Безопасности принять все возможные меры, чтобы прекратить массовые убийства. Выражения, которые он использовал в своих обращениях – " систематические массовые убийства " , " уничтожение значительной части гражданского населения " – не оставляют никаких сомнений в отношении характера происходящих событий.

В это же время в офис МККК в Кигали позвонил сотрудник ВВС из Лондона и спросил, сколько, по нашему мнению, погибло людей. Мы ответили: не менее 250 тысяч. Через неделю нам снова позвонили из ВВС и задали тот же вопрос. Наш ответ: не менее 500 тысяч. Еще через неделю из Лондона к нам обратились с тем же вопросом. Мы ответили следующим образом: " После того, как число жертв превысило полмиллиона, мы перестали вести подсчет " . После чего этот вопрос нам больше уже не задавали.

В начале мая генерал Ромео Далер пригласил меня на встречу с Верховным комиссаром ООН по правам человека послом Хосе Айала Лассо. Когда речь зашла о цифрах, мне сказали, что я преувеличиваю. Я воспользовался случаем, чтобы выразить благодарность генералу Далеру за его мужество, его действия и всегда ценные для нас советы. Он спас жизнь многим людям, в том числе, нашему координатору по медицинским вопросам, который 19 мая был ранен осколком реактивного снаряда во время обстрела силами РПФ колонны автомашин МККК, двигавшейся из Кигали в Гитараму.

  Убийство раненых, которых перевозила машина "скорой помощи" Красного Креста  

Превентивные меры: никаких. Освещение средствами массовой информации: неэффективное. За одним, возможно, исключением: 14 апреля в присутствии руандийских военнослужащих ополченцы убили шестерых ра неных гражданских лиц, которых машина " скорой помощи " везла в больницу МККК. На волнах радиостанции " Тысячи холмов " было объявлено, что Красный Крест перевозил врагов республики под видом раненых.

Разъяснения, заявление протеста; по нашей просьбе штаб-квартира МККК выступила с жестким заявлением для прессы, которое немедленно было передано всеми радиостанциями, в частности, ВВС и " Радио Франс-Интернасьональ " . Эффект бумеранга в Руанде, новые разъяснения. Руандийское правительство и средства массовой информации осознали, какой серьезный ущерб это может нанести их имиджу. Меры по исправлению ситуации, кампания в защиту права раненых получать медицинскую помощь и разъяснение роли Красного Креста... Это было своего рода испытанием: нас могли бы убить из-за этого заявления, но этого не произошло, и машины " скорой помощи " Красного Креста без особых проблем снова стали использоваться для перевозки пострадавших.

Погибли шестеро раненых, но это позволило нам спасти тысячи других – всего 9 тыс. человек в период с апреля по июль, по данным нашего импровизированного госпиталя. Опасность всегда подстерегает того, кто высказывает свое мнение в подобного рода ситуациях, но в исключительных случаях это может быть полезным.

  Как сохранить нейтральность в условиях геноцида?  

Нейтральность: ключевой вопрос. Многие из вас зададут себе вопрос: как можно сохранять нейтральность в условиях геноцида? Конечно, невозможно сохранять нейтральность в условиях геноцида. Но геноцид – это то, с чем вы сталкиваетесь ежедневно. Это факт. Если вы сотрудник Красного Креста, у вас нет политических - не говоря уже о военных – средств, чтобы положить ему конец. Все, что вы можете попытаться сделать, так это спасти тех, кого можно спасти, тех, кто остался в живых – раненых. И когда я говорю " раненые " , я неправильно употребляю этот терми н, потому что речь идет о людях, которых не прикончили при помощи мачете или отверток. А именно с ними мы имели дело в течение первых недель, когда перевозили раненых (все они принадлежали к народности тутси) в наш госпиталь.

И тут то мы начинаем сталкиваться с трудностями. Нейтральность с гуманитарной точки зрения означает быть на стороне жертв, всех жертв. Но когда жертвы принадлежат к какой-то одной группе, их палачи начинают относиться к вам с подозрением. Несомненно, именно по этой причине, после того, как я дал непростое интервью Руандийскому национальному радио, " Радио тысячи холмов " стало передавать, что я, без всякого сомнения, - бельгиец, а это было равносильно вынесению смертного приговора.

Когда мне рассказали, что происходит, я вел переговоры с представителями правительства в Гитараме. Я обратился к ним с просьбой немедленно связаться с этой радиостанцией и потребовать от них опровержения. Редакция " Радио тысячи холмов " нашло очень эффективный и, я бы сказал, элегантный способ сделать это, сообщив своим слушателям, что для бельгийца я слишком мужественный и слишком умный.

В госпитале МККК принимали пациентов, не делая никаких различий

Через несколько дней эта радиостанция была обстреляна силами РПФ. В наш госпиталь был доставлен Ноэль, один из самых известных дикторов – он был тяжело ранен в ногу. Я почувствовал, что наше положение упрочилось: состав пациентов стал смешанным, и в течение последующих недель эта тенденция усилилась: ополченцы и военные могли получить медицинскую помощь только в одном месте – в нашем госпитале, который стал своего рода убежищем, реальным воплощением и примером нейтралитета.

В середине апреля новый премьер-министр Жан Камбанда обратился к нам с просьбой убрать трупы с улиц Кигали. Я отказался и сказал, что вначале надо прекратить массовые убийства. Тогда власти решили использовать в этих целях заклю ченных-уголовников, но у них не было бензина для грузовиков. Мы им поставили необходимое топливо. Через несколько дней я узнал, что с улиц Кигали было убрано 67 тыс. трупов, и это в городе, в котором до 6 апреля проживало 200 тыс. жителей.

Позже, когда не стало хлора и сульфата алюминия, столица оказалась без воды. Мы поставили необходимые материалы, благодаря чему центральная насосная станция проработала еще некоторое время. Оказывались и другие виды помощи, что было оценено по достоинству.

     

  "Капля гуманности..."  

Этим, вероятно, можно объяснить тот факт, что по нашей просьбе министр труда и социального обеспечения Жан де Дье Хабимеза лично отправился в детский дом, расположенный в окрестностях Гисеньи, где при полной поддержке руандийских вооруженных сил спас от верной гибели 300 детей, с которыми готовы были расправиться ополченцы. Этим объясняется, возможно, и то, что 35 тыс. человек смогли выжить в Кабгайи, а в лагере Ньярушиши - еще 8 тыс. человек, единственные спасшиеся в провинции Чьянгугу, и то, как избежали гибели 600 сирот в Бутаре. Можно привести и другие примеры. Речь может идти о 70 тыс. человек, что составляет лишь каплю гуманности в океане ужаса и неописуемых страданий.

Самое невероятное событие, свидетелем которого я стал, произошло в начале июля, как раз накануне взятия Кигали силами РПФ. В госпиталь пожаловали шестеро обвешанных оружием ополченцев. Они были пьяны, но при этом – совсем не агрессивны. С ними была пленница, молодая женщина из племени тутси. Они мне сказали: " Эта женщина с нами уже три месяца, она – медсестра; мы уходим из города и решили ее не убивать, несмотря на то, что она тутси. Так как она медсестра, она больше пригодится вам живой, чем мертвой ... " .

Лучшего доказательств а ценности нейтралитета я не получал больше никогда.

Война означает разрушение, отрицание жизни. Гуманитарная деятельность вписывается в этот контекст, она стремится сократить это отрицание. В случае геноцида, эти действия могут показаться глупыми, потому что хорошо известно, что логика геноцида есть полное отрицание гуманитарных ценностей и права.

И всякий раз, когда удается одержать победу над этим отрицанием, это равносильно чуду. А чудеса навсегда сохраняются в человеческой памяти.



Кратко об МГП