Руанда: 20 лет спустя

02-04-2014 Основная статья

Прошло 20 лет после геноцида в Руанде, но память о немыслимых страданиях, выпавших на долю ее жителей, нужно сохранить. Ни прошедшие с тех пор два десятилетия, ни любые другие соображения не должны ослабить усилия, прилагаемые к тому, чтобы не допустить нового геноцида. Чтобы почтить память погибших и вновь заявить о недопустимости таких трагедий, МККК представляет вашему вниманию архивные материалы, иллюстрирующие весь тот ужас, который продолжался в течение 100 дней.

В этих документах – фотографиях, свидетельствах и статьях – рассказывается о преградах, на которые наталкивается гуманитарная деятельность в подобных обстоятельствах. В них говорится также о случаях проявления солидарности и гуманности в условиях чудовищного насилия, которые, по словам главы делегации МККК в Кигали в 1994 г., представляли собой "каплю гуманности в океане ужаса.”

Июнь 1994 г. Раненые в больнице МККК в Кигали. ©L'Illustré / Claude Gluntz

Отрывки из выступления Филиппа Гайара, главы делегации МККК в Руанде с 1993 г. по 1994 г., на Конференции по предотвращению геноцида (Лондон, январь 2002 г.).

"Как сохранять нейтралитет в условиях геноцида?"  

Нейтралитет: Это главное. Многие из вас могут спросить: как можно быть нейтральным в условиях геноцида? Конечно, в этом случае нельзя сохранять нейтральность. Но геноцид происходит перед вашими глазами ежедневно. Это факт. Работая в Красном Кресте, вы не располагаете политическими – не говоря уже о военных – средствами, чтобы его остановить. Все, что вы можете сделать, - это спасти тех, которых еще можно спасти, тех, кто выжил, раненых. Когда я говорю «раненые», я, конечно, употребляю неправильный термин. Ведь речь идет о людях, которых не прикончили мачете или отвертками. Потому что именно так все было в первые недели, когда мы доставляли раненых (все они были тутси) в нашу больницу.

Кигали. Филипп Гайар на балконе делегации МККК. 

Кигали. Филипп Гайар на балконе делегации МККК.
© L'ILLUSTRÉ / Claude Gluntz / rw-d-00020-20h

И тут-то возникают проблемы. Быть нейтральным в гуманитарном плане означает быть на стороне жертв, ВСЕХ жертв. Но когда все жертвы относятся к одной и той же категории, их палачи начинают на вас смотреть подозрительно. Именно поэтому, после того, как я дал очень непростое интервью Руандийскому национальному радио, Свободное радио и телевидение тысячи холмов принялось распространять информацию о том, что я, конечно же, бельгиец. А это было равносильно смертному приговору.

Я вел переговоры с представителями властей в Житараме, когда меня проинформировали о происходящем. Я обратился к ним с просьбой немедленно позвонить на эту радиостанцию и попросить ее исправить ошибку. Что сотрудники радиостанции оперативно и элегантно сделали, сообщив на волнах своей радиостанции, что «бельгийцы не бывают такими смелыми и умными».  

Убийство в машине скорой помощи Красного Креста  

Профилактическая работа: ноль. Освещение СМИ: неэффективное. Практически за одним исключением: 14 апреля в присутствии руандийских военнослужащих ополченцы убили шестерых раненых, перевозимых на машине скорой помощи Красного Креста в больницу МККК. Радио Тысячи холмов сообщило, что Красный Крест перевозил врагов Республики, которые выдавали себя за раненых.

Кигали, июнь 1994 г. Гражданские лица спасаются от насилия.  

Кигали, июнь 1994 г. Гражданские лица спасаются от насилия.
© L'ILLUSTRÉ / Claude Gluntz / rw-d-00020-08h

Разъяснения, протесты. По нашей просьбе штаб-квартира МККК выступила с обращением для прессы жесткого содержания, которое сразу же получило повсеместное распространение, в частности, его озвучили Би-Би-Си и Радио Франс Энтернасьональ. Эффект бумеранга на местах, новые разъяснения. Руандийское правительство и СМИ осознали, какой серьезный ущерб это наносило их репутации. Оправдания, кампания по привлечению внимания к праву раненых получать медицинскую помощь и роли Красного Креста… Это был своего рода тест: из-за этого заявления нас могли бы убить, но этого не произошло, а машины скорой помощь снова могли работать без проблем.

Убийство шестерых раненых позволило нам спасти тысячи других пострадавших, а точнее, 9 тысяч человек в период с апреля по июль, что подтверждается статистическими данными нашей больницы. В подобных ситуациях всегда трудно высказывать свое мнение, но в исключительных случаях это может эффективно сработать.

Смешанный состав пациентов больницы  

Больница МККК в Кигали, июль 1994 г. 

Больница МККК в Кигали, июль 1994 г.
© ICRC / Nina Winquist / rw-d-00021-15h

Через несколько дней сама радиостанция стала объектом нападения Руандийского патриотического фронта. В нашу больницу поступил Ноэль, один из самых известных ее дикторов, который был тяжело ранен в ногу. И я почувствовал, что опасность постепенно отступает: в нашу больницу стали привозить смешанный контингент, и в течение последующих недель эта тенденция только усилилась, когда раненым ополченцам и военным негде было получить медицинскую помощь, кроме как в нашей скромной импровизированной больнице, которая стала чем-то вроде освященного места, подлинным символом и свидетельством нейтральности.

В середине апреля новый премьер-министр Жан Камбанда попросил нас собрать тела погибших, которые находились на улицах Кигали. Я отказался, потребовав вначале прекратить жестокую бойню. Тогда власти решили использовать для этого заключенных, отбывающих наказание за уголовные преступления, однако у них не было горючего для грузовиков. Мы им это горючее предоставили. Через несколько дней я узнал, что с улиц Кигали было собрано 67 тыс. трупов, а ведь в этом городе до 6 апреля проживало 200 тыс. человек.

Эта «капля гуманности»…  

Кигали, июнь 1994 г. МККК взял на себя заботу о тысячах сирот.  

Кигали, июнь 1994 г. МККК взял на себя заботу о тысячах сирот.
© L'ILLUSTRÉ / Claude Gluntz / rw-d-00020-15

Именно этим объясняется то, почему в ответ на нашу просьбу министр труда и социальных дел Жан де Дье Хабимеза лично приехал в детский дом рядом с Жисении и при полной поддержке солдат руандийских вооруженных сил спас 300 детей от неминуемой смерти, которую уготовили для них ополченцы. Этим же, возможно, объясняется, как 35 тыс. человек смогли выжить в Кабгаи и 8 тыс. человек - в лагере Ньярушиши (только они и остались в живых в префектуре Сьянгугу), и как еще 600 сирот выжили в Бутаре. Есть и другие примеры. В целом, можно говорить о 70 тыс. человек, а это – капля гуманности в океане ужаса и непередаваемых страданий.

Самое необыкновенное событие, свидетелем которого я стал лично, произошло в начале июля, накануне захвата Кигали силами РПФ. В больнице появились шесть вооруженных с ног до головы ополченцев. Они были пьяны, но, что удивительно, не агрессивны. У них была пленница, молодая женщина из племени тутси. Они сказали мне: «Эта женщина с нами уже три месяца, она медсестра. Мы уходим из города, но решили ее не убивать, несмотря на то, что она тутси. В качестве медсестры она вам больше пригодится живой, чем мертвой…».

Лучшего доказательства жизненно важного значения нейтральности и не сыщешь.

Война означает разрушение, отрицание жизни. Гуманитарная деятельность вклинивается в этот процесс, стремясь его приостановить. В случае с геноцидом она, кажется, утрачивает всякий смысл: ведь известно, что логика геноцида предполагает полное отрицание гуманизма и гуманитарного права.

И всякий раз, когда удается смягчить это отрицание, происходит чудо. А чудеса всегда сохраняются в памяти людской.

Отрывок из лекции «Руанда 1994 г.: Подлинная жизнь отсутствует (Артюр Рембо)», прочитанной Филиппом Гайаром, главой делегации МККК в Руанде в 1993-1994 гг., 18 октября 1994 г. в Международном музее Красного Креста и Красного Полумесяца в Женеве

Офицер, спасший сотни человеческих жизней

Лагерь Ньярушиши, где находилось около 8 тыс. перемещенных лиц. 

Лагерь Ньярушиши, где находилось около 8 тыс. перемещенных лиц.
© ICRC / Nina Winquist / rw-d-00020-04

Я думаю обо всех этих офицерах, которые занимали умеренную позицию, были способны анализировать ситуацию и открыты к диалогу, испытывали чувство отчаяния, осознавая бесчеловечную жестокость и самоубийственность поведения некоторых из своих коллег.

В первую очередь, я вспоминаю полковника Франсуа Муньенганго, офицера связи делегации МККК, который помог спасти сотни беззащитных гражданских лиц, в том числе 600 сирот, оказавшихся в смертельной опасности, на юге страны, в городе Бутаре. Полковник был неизлечимо болен, именно поэтому, я думаю, министр обороны назначил его офицером связи МККК. Он умер всего через несколько месяцев после того, как приступил к своим обязанностям в МККК. Светлая ему память! И еще я вспоминаю некоторых представителей властных структур, которые под воздействием терпеливого убеждения с нашей стороны и, несмотря на жестокое давление, которое на них оказывали ополченцы Интерахамве, сделали все возможное, чтобы не допустить убийства около 9 тыс. человек, находившихся в лагере Ньярушиши (только они и остались в живых в префектуре Сьянгугу). Позднее обитатели этого лагеря были взяты под защиту французских войск, участвовавших в операции «Бирюза».

Самоубийство страны

Хочу, чтобы меня правильно поняли. Я не стараюсь приуменьшить руандийскую трагедию. То, что произошло в Руанде – это нечто чудовищное, недопустимое, неописуемое. Менее чем за три месяца руандийцы сами себя уничтожили.

Приводя эти несколько примеров, я просто хочу показать, как среди этого бездонного и непостижимого ужаса нашлись мужчины и женщины, у которых хватило мужества и трезвости ума сохранить гуманность в стране, заваленной трупами.

Кигали, июнь 1994 г. Сироты, о которых заботился МККК. ©L'Illustré / Claude Gluntz

Кратко об МГП