«Ни один из знакомых нам домов не уцелел»: истории перемещенных лиц в Ливане
Всего за несколько недель привычная жизнь может измениться до неузнаваемости. По всему Ливану люди были вынуждены оставить дома, где жили годами, а некоторые — и на протяжении нескольких поколений. Во многих случаях о том, что они должны покинуть свое жилье, они узнали в последний момент и никто с уверенностью не мог сказать, когда они вернутся домой и вернутся ли вообще.
Опустели целые кварталы, был нарушен привычный быт, а давно знакомые ориентиры повседневности исчезли, и жизнь наполнилась неопределенностью и страхом.
Здесь мы расскажем лишь несколько историй о том, что пришлось пережить сотням тысяч ливанцев.
История Хайсама, не раз пострадавшего от вынужденного перемещения
Меньше чем за месяц сотням тысяч ливанцев пришлось оставить свои дома.
Многие перемещенные лица живут в самодельных убежищах, сооруженных где придется — у обочин дорог, на стадионах — везде, где удастся найти место. Хайсам — один из них.
Хайсам родился в городе Кфар-Кила на юге Ливана. С 2024 года ему не раз приходилось спасаться бегством. Всякий раз, оставляя дом, Хайсам оставлял там и часть своей души.
«Было воскресенье, полвторого ночи. Нас разбудили взрывы. Мы схватили кое-какие вещи, собрали детей и побежали», — рассказывает Хайсам.
С тех пор ему довелось побывать в родном городе всего один раз.
«Мы обнаружили, что наших домов больше нет. Ни один из знакомых нам домов не уцелел. Теперь даже остановиться негде. Домов нет, электричества нет, воды нет», — вспоминает Хайсам, пытаясь согреть руки у костра холодной бейрутской ночью.
«У этого костра не согреешься. Когда последний раз был дождь, мы промокли до нитки», — говорит он.
Нынешний конфликт до боли похож на тот, из-за которого ему пришлось покинуть свой дом в 2024 году.
«Эта война — точь-в-точь такая же, как и та», — устало говорит Хайсам.
История Саады, жизнь под знаком скитаний
Когда внезапно начался артобстрел, Сааде было некогда думать. Она просто схватила, что могла, и бросилась вон из дома. За несколько месяцев до этого она упала и повредила ногу, да так, что пришлось делать операцию, и еще полностью не восстановилась. Были у нее и другие недуги, так что пришлось ей куда как тяжело.
«Когда все началось, мы были дома, — вспоминает Саада. — Мы кинулись к выходу, а все уже были на улице».
По дорогам люди шли так плотно, что машины застревали в толпе. Все стремились поскорее добраться до безопасного места.
Сейчас Саада не может ходить без помощи. Чтобы восстановиться, ей нужно лечение, но получить его невозможно. Она со своей семьей живет в страшной тесноте. Ни работы, ни обычного распорядка жизни — только ожидание.
«Тут уж ничего не попишешь, — говорит Саада. — Сиди и жди, и надейся на лучшее».
Скитания для нее — не новость. И ей, и ее близким, принадлежащим к разным поколениями, то и дело приходится сниматься с насиженного места.
«Нам как на роду написано спасаться бегством, — говорит она. — Я бежала, дети мои бежали, теперь вот и внукам приходится».
Повседневная жизнь Саады превратилась в череду небольших, но труднопреодолимых препятствий, и она постоянно вспоминает, как жила дома.
«Дома-то мне было спокойно. Там я могла отдохнуть, поесть, помыться, телевизор посмотреть», — вспоминает Саада.
«Надеюсь, что у всех сердце успокоится. И что мы все сможем вернуться домой, ведь наше место там», — заключает она.
История Фары, которая ведет семейный корабль сквозь бури эвакуации
Когда объявили эвакуацию, Фара спала.
«Было около половины шестого утра, — вспоминает она. — Нам велели немедленно эвакуироваться».
Времени на сборы не было. На раздумья тоже. Фара вышла из своего дома на юге Ливана, не взяв ни сменной одежды, ни документов, ничего, что удостоверяло бы ее личность.
Их семья влилась в поток людей, которые тоже пытались спастись и шли по дороге из города Марджъуюн. Не зная, куда податься, они скитались по разным городам до тех пор, пока их не приютили родственники.
Справляться с повседневными трудностями и переживаниями Фаре, матери двоих детей 11 и 13 лет, в таких условиях непросто.
Дети едва успевают освоить школьную программу. Занятия теперь ведутся дистанционно, но учиться в обстановке неопределенности, преодолевая стресс, да еще когда вокруг шумно, очень тяжело. «И как им учиться в таких условиях?», — задается вопросом Фара.
Ее сын уже попал в отстающие.
«Он только учится читать, — говорит она. — Я очень за него переживаю».
Повседневная жизнь — сплошные компромиссы. Электричество то есть, то нет, телефоны приходится заряжать в машине, элементарные удобства далеко. Даже чтобы принять душ, приходится ехать на машине.
И отношения между перемещенными семьями становятся все более напряженными, сказываются теснота и лишения.
«Все стараются держать дистанцию, — объясняет Фара. — Так легче сохранять мир».
Фара скучает не столько по самому дому, сколько по образу жизни, который остался там, в прошлом.
«Я очень скучаю по дому, — говорит она. — Скучаю по своим вещам, по своей свободе».
История Захера, чья жизнь, тесно связанная с землей, была вырвана с корнем
Как и многие другие, Захер — крестьянин из Марджъуюна на юге Ливана — оставил родной дом, не зная, когда сможет вернуться, и сможет ли вообще.
«Я хочу кое-что забрать из дома, поэтому мне, наверное, придется вернуться. Не знаю, когда. Не знаю, как», — говорит он.
До эскалации военных действий вся его жизнь была посвящена хозяйству. У него была оливковая роща, он отжимал масло. Скот держал. Теперь ему кажется, что эта жизнь осталась в далеком прошлом.
Покидая дом, Захер взял с собой собак: «Я работаю с животными и очень их люблю», — рассказывает он.
«У меня три собаки, они — вся моя жизнь. Я готов на все, чтобы уберечь их от опасности», — говорит Захер.
Рядом с ними — своими верными спутниками по жизни, привычный ход которой был нарушен, — Захер чувствует себя спокойнее.
Больше всего Захера мучает мысль, что в этом положении он может остаться навсегда. Он переживает, «что все будет как сейчас, что мы останемся вдали от своих домов…это ужасно».
Для Захера и тысяч таких же, как он, вынужденное перемещение означает не только жизнь в отрыве от родных мест, но и нарушение привычного уклада, неопределенность и ожидание того дня, когда получится вернуться к обычной жизни.
Настоящие человеческие страдания, вызванные вынужденным перемещением из-за конфликта
Для тех, кому приходится спасаться бегством, вынужденное перемещение — больше, чем перемена места жительства.
Истории Захера, Хайсама, Саады и Фары показывают: вынужденное перемещение влечет за собой потерю чувства стабильности, причастности и нарушение привычного образа жизни. Конфликты по всему миру вновь и вновь приводят к таким катастрофическим последствиям, и от них страдают миллионы семей.
За каждой цифрой в новостях скрывается подобная история — история жизни, привычный ход которой был нарушен, детства, которое было украдено, и людей, которые в одно мгновение потеряли все.
